Убийцы с пропеллером

«Ночной охотник» против «Аллигатора»

Министерство обороны РФ наконец-то определилось с ударным вертолетом, который должен прийти на смену легендарному «Крокодилу» Ми-24. В течение девяти лет оно планирует закупить 67 ударных вертолетов Ми-28Н. Не забудут и проигравшего конкурента – за этот же период будет закуплено 12 вертолетов Ка-52, в основном для проведения специальных операций.

МИ-28Н: ударный вертолет сухопутных войск способен вести боевые действия в любое время суток при любых погодных условиях


КА-52: двухместный «Аллигатор» – по-настоящему революционный ударно-стратегический вертолет, не имеющий аналогов в мире





Управляемые авиационные реактивные снаряды


Конкуренты: АН-64 «Апач». Силовая установка, л.с.: 3390, скорость полета, км/ч: 296, скороподъемность, м/с: 16, статический потолок, м: 3415, дальность полета, км: 435


Конкуренты: Ми-28 «Ночной Охотник». Силовая установка, л.с.: 4440, скорость полета, км/ч: 300, скороподъемность, м/с: 13,6, статический потолок, м: 3500, дальность полета, км: 460


Конкуренты: Ка-52 «Аллигатор». Силовая установка, л.с.: 4400, скорость полета, км/ч: 300, скороподъемность, м/с: 10, статический потолок, м: 3600, дальность полета, км: 520

Идея создания ударных вертолетов принадлежит американцам. Опыт вьетнамской компании выявил потребности армии сразу в трех типах вертолетов: транспортных, ударных и разведывательных. Первые должны быть вместительными и грузоподъемными, вторые – мощными, маневренными и компактными, а последние – скоростными и дешевыми. И если транспортные и разведывательные вертолеты уже производились промышленностью, то ударный пришлось создавать с нуля – в 1964 году Пентагон объявил конкурс на разработку такой машины. Среди поступивших проектов было немало весьма экзотических. Например, Boeing предложил своеобразный винтокрылый вариант летающих ганшипов – увешанный контейнерами с неуправляемыми ракетами (НУР) тяжелый транспортный CH-47 Chinook, из иллюминаторов которого торчали шесть крупнокалиберных пулеметов. Победу же одержал Lockheed AH-56 Cheyenne, гибрид легкого вертолета и штурмовика, – изящный аппарат с четырехлопастными несущим и хвостовыми винтами, трехлопастным толкающим винтом, небольшими крыльями, развивающий скорость 407 км/ч и вооруженный пушкой, гранатометом и управляемыми ракетами. Однако революционный «Шайен» оказался слишком сложным в доводке, а ударные вертолеты требовались во Вьетнаме немедленно. Тогда компания Bell в инициативном порядке предложила компромиссное решение. Взяв за основу свой транспортный UH-1 Iroquois, конструкторы удалили транспортный отсек, оставив только минимально необходимое пространство для двух пилотов. Причем пилотов разместили не рядом, а тандемом, друг над другом. В итоге в получившемся вертолете AH-1 Cobra только специалист мог узнать родного брата «Ирокеза». Именно «Кобра» стала первым в мире ударным вертолетом, основное и единственное назначение которого – убивать. Уже в начале 1966 года «Кобры» появились в небе Вьетнама, зарекомендовав себя как чрезвычайно эффективное оружие и породив целую серию копий и подражаний во многих странах. Но не в СССР.

Летающая БМП

В СССР победила другая концепция – «летающей БМП», универсальной машины для десантных операций и огневой поддержки. Такой бронированный вертолет мог бы доставить десант, а после высадки поддержать его огнем бортового вооружения. В тендере столкнулись две машины: Ка-25Ш (модификация противолодочного Ка-25) и Ми-24, который и выиграл. Конструкторы КБ Миля пошли по пути инженеров Bell, взяв за основу хорошо обкатанный транспортный Ми-8, обжав его с боков, забронировав жизненно важные места и разместив на нем мощное вооружение. Сходство с массовым Ми-8 было не последним доводом в пользу Ми-24, ведь в армии уже была развернута техническая база для этого типа вертолетов. В 1971 году Ми-24 стали поступать на вооружение Советской армии. Первые модификации Ми-24А (их было выпущено около 250) с кабиной, где летчики сидели все еще рядом, сильно напоминали грубо забронированные транспортные Ми-8. Лишь через несколько лет летчиков разместили тандемом, как в «Кобре», и вертолет приобрел окончательный вид. До 1991 года было выпущено рекордное количество Ми-24 различных модификаций – 2500 машин.

Опыт армейской и боевой эксплуатации Ми-24 выявил ошибочность советской концепции «летающего БМП» – вертолет почти все время использовался в качестве ударного, таская на себе мертвым грузом грузопассажирский отсек. Десантные же и транспортные операции целиком легли на плечи транспортных Ми-8. В итоге уже в 1975 году Министерство обороны СССР вновь заказало конструкторским бюро Камова и Миля на конкурсной основе новый ударный вертолет. На сей раз военные были более точными: им требовался советский AH-1 Cobra. Через несколько лет ориентир поменялся, но не сильно – образцом для подражания стал американский Hughes AH-64 Apache.

Охотники за танками

К тому времени определился основной объект охоты ударных вертолетов – танки. В октябре 1973 года в ходе Арабо-израильской войны за 30 боевых вылетов египетских Ми-4 была уничтожена половина танков одной из бригад 162-й израильской бронетанковой дивизии. Через 5 дней 18 израильских вертолетов «Кобра» в одном из вылетов с применением ПТУР уничтожили 90 египетских танков, не потеряв при этом ни одной машины. В обоих случаях танковые колонны шли без прикрытия ПВО. После этих побоищ жизнь вертолетов сильно осложнилась. Появившиеся в то же время у египтян советские ЗСУ-23-4 «Шилка» засекали радарами вертолеты на высоте более 15 м на расстоянии 18 км. Стандартная 96-снарядная очередь из четырех стволов «Шилки» поражала «Кобру» с вероятностью 100% на дальности 1 км, на дистанции 3 км вероятность падала до 15%. Ракетные подвижные ЗРК отодвигали границу поражения до 4 км. В итоге получалось, что у ударного вертолета на прицеливание и применение оружия в 4-километровой зоне есть всего 2–3 с, достаточные только для залпа неуправляемыми ракетами и бортовыми пушками. Но НУРы и пушки эффективны на дальностях до 2 км. Выходило, что вертолеты должны были буквально на брюхе проползти километра два в зоне действия зенитных средств противника.

На дальностях 4–6 км время срабатывания средств ПВО на внезапно вынырнувший вертолет составляет уже 15–20 с. Однако обнаружить, распознать цели, прицелиться, произвести пуск и сопровождать ракету за этот временной промежуток одиночному вертолету практически невозможно. Как же решить эту головоломку?

Американская концепция предполагает работу вертолетов в связке: один легкий разведывательный аппарат плюс два-четыре ударных. Лучшим разведывательным вертолетом на сегодняшний день считается Bell OH-58D Kiowa – армейская модификация популярнейшего гражданского легкого вертолета Bell 407. Отличительная особенность «Кайовы» – «глазастый» шарик над втулкой несущего винта (который американские пилоты называют «Инопланетянином»). В нем находятся телевизионная камера с двенадцатикратным увеличением, лазерный дальномер-целеуказатель с автоматом сопровождения цели и тепловизор. Американская тактика ударной группы такова: «Кайова» крадется в складках местности, периодически зависая и высовывая из-за препятствия свой шарик, обнаруживает цели и подбирается к ним на расстояние не дальше трех километров. Ударные вертолеты держатся за ним на расстоянии 2–3 км. После обнаружения целей «Кайова» дает целеуказания ударным вертолетам, которые осуществляют запуск управляемых ракет Tow (дальность 4 км) или Hellfire (до 9 км), оставаясь невидимыми для средств противовоздушной обороны: подсветку цели лазерным лучом осуществляет «Кайова». Обнаружить и сбить маленького и юркого летучего разведчика намного труднее, чем ударный вертолет, да и стоимость его как минимум в три раза меньше.

Советский ответ

Полностью скопировать американскую модель СССР не удалось, причем почти по анекдотической причине: у нас просто не было подходящего легкого вертолета, и никто из авиаконструкторов и, что еще важнее, конструкторов авиадвигателей за эту задачу не брался. Дело в том, что Госпремии или звания Героя Социалистического Труда вручали только за большие машины – стратегический бомбардировщик, например. А за легкий разведчик дали бы разве что почетную грамоту. Причем вертолетные КБ, может, и взялись бы за разработку такого вертолета, чтобы в паре с ним продать основной товар – «премиальный» ударный вертолет, да только двигателей для него не было – двигателистам тоже давали премии и звания в зависимости от лошадиных сил. Двигатель истребителя – Ленинская премия, стратегического бомбардировщика – звезда героя.

Правда, именно американскую модель предусматривала первоначальная концепция КБ Камова. Впервые в качестве ударного камовцы предложили одноместный вертолет Ка-50, который должны были наводить на цель легкие разведчики Ка-60. Зачем делать вертолет двухместным, если у него исчезает функция обнаружения цели? Одноместный вертолет меньше (труднее попасть), легче и дешевле. Именно поэтому в Ка-50 основной упор сделан на систему аппаратурного обмена информацией между вертолетами в группе, с вертолетом-разведчиком, самолетами и наземными пунктами целеуказания. Второй, запасной алгоритм работы Ка-50 возник «по бедности», когда стало понятно, что разведчик Ка-60 так и не будет создан в срок. Это так называемый «принцип длинной руки», когда Ка-50 благодаря способностям обзорно-поисковой системы обнаруживает и распознает танки на дальности до 10 км вне пределов досягаемости ПВО и поражает их дальнобойными ПТУРами «Вихрь» с расстояния 8 км.

Вариант КБ Миля был чрезвычайно экономичным. Конкурсный Ми-28 представлял собой очередную косметическую операцию на Ми-8: окончательно убрали грузовую кабину, переработали носовую часть, расположив там гиростабилизированную платформу обзорно-прицельной системы, управляющей автоматической пушкой и пуском ракет, пилот получил нашлемный прицел. В общем, получился сравнимый конкурент американскому AH-64 Apache за небольшие деньги. Классическая двухкабинная схема делала Ми-28 предпочтительным при работе без вертолета-разведчика – пилот занимался пилотированием (а это на сверхнизких высотах довольно хлопотное дело), а оператор-наводчик выискивал цели, давал указания пилоту, наводил оружие и поражал цели.

В 1984–1986 годах оба вертолета были подвергнуты сравнительным испытаниям, в которых с минимальными преимуществами победил Ка-50. Однако эта победа камовцам ничего не дала – только в 1995 году президентским указом Ка-50 приняли на вооружение армии России, а первый серийный вертолет был проплачен лишь в 2000 году. По нашим данным, к настоящему времени на вооружение армии было поставлено менее десятка вертолетов Ка-50 – практически ничего.

Ночные охотники

На момент принятия на вооружение в 1995 году ни сам Ка-50, ни его менее удачливый конкурент Ми-28 для ведения современных боевых действий уже не годились – весь мир активно готовился к войне в полной темноте. Без тепловизоров на мировом рынке нельзя было продать не то что вертолет – танк. Даже против слабовооруженных боевиков они недостаточно эффективны, что и показала командировка в Чечню в декабре 2000 – январе 2001 года двух вертолетов Ка-50. Один вертолет выполнил 36 полетов, второй – втрое меньше, оба расстреляли в в боевых условиях 929 неуправляемых ракет, 1600 снарядов и выпустили три управляемые ракеты «Вихрь». Отчет был как приговор: «Вертолеты Ка-50 способны выполнять задачи по поиску и уничтожению целей в условиях горно-равнинной местности днем в простых метеоусловиях…». Эти же задачи с успехом выполняли Ми-24.

Соревнования между конструкторскими бюро продолжились с новой силой. В ноябре 1996 года поднялся в воздух Ми-28Н «Ночной охотник» – первый всепогодный ударный отечественный вертолет. Внешне он от-личается от Ми-28 надвтулочным приплюснутым шариком с бортовой РЛС «Арбалет» (помните «инопланетянина» на «Кайове»?). «Арбалет» превращает Ми-28 в оружие принципиально другого класса: он обеспечивает обнаружение, измерение координат и распознавание движущихся наземных, надводных и воздушных целей, картографирование маршрута полета, целеуказание ракетам класса «воздух–поверхность» и «воздух–воздух», а также поддерживает маловысотный полет, обнаруживая опасные наземные препятствия. Кстати, очень похожий надвтулочный радар ставится на всепогодную версию AH-64 Apache Longbow. Опять же по аналогии с AH-64 оптический, телевизионный, лазерный и тепловизионный блок смонтирован на подвижной стабилизированной платформе в носовой части вертолета.

С опозданием в год в воздух поднялся и всепогодный вертолет КБ Камова – Ка-52 «Аллигатор» с точно таким же «Арбалетом» над втулкой винта, как и у Ми-28Н. Гиростабилизированная платформа-шарик с оптическими, тепловизионными и лазерными устройствами перекочевала из носа (в Ка-50) на макушку пилотской кабины. Видимо, для того, чтобы вертолет мог осуществлять подсветку цели, оставаясь максимально скрытым за препятствием. Однако главная новация – наличие бронированной двухместной кабины: камовцы признали, что пилотировать вертолет ночью на низкой высоте, занимаясь к тому же поиском, целеуказанием и поражением целей, один пилот не в состоянии. В Ка-52 экипаж располагается рядом, бок о бок, что увеличивает фронтальную проекцию вертолета и ухудшающее обзор. Это решение кажется еще более странным, если учесть, что существует и модификация Ка-50-2 «Эрдоган» с тандемным расположением пилотов.

Кто кого

Пожалуй, самая обсуждаемая тема на авиационных форумах – какой вертолет круче, Ка-52 или Ми-28Н. Все технические плюсы и минусы вертолетов уже давно известны. Самое большое различие между ними – принципиальная схема несущих винтов. Соосная схема Камова обеспечивает лучшую удельную мощность (у классической схемы Сикорского с рулевым винтом 10–12% мощности двигателя тратится именно на привод рулевого винта и не участвует в формировании подъемной силы), но существенно сложнее технически. Именно сложность привела к отказу от этой схемы практически во всем мире. Однако эти 10–12% дают камовским вертолетам больший потолок (3600 метров у Ка-52 против 3500 метров у Ми-28Н), что обеспечивает соосным вертолетам преимущества при действиях в горах.

Более компактные размеры вертолетов соосной схемы компенсируются большей высотой – еще неизвестно, что лучше для ударного вертолета, быть короче или ниже. Соосная схема несколько улучшает пилотирование, особенно в режиме висения у земли, но не настолько сильно, чтобы весь мир перешел на нее. Дополнительный плюс камовской схемы – способность «Аллигатора» делать маневр «воронка», летая вокруг одной точки прицеливания с постоянно направленным на нее носом с системами оружия.

Еще один вопрос, вокруг которого сломано немало копий, – система управляемого оружия. Дело в том, что Ка-52 вооружен противотанковым ракетным комплексом «Вихрь», теоретически способным поражать цели на расстоянии до 10 км днем и 6 км ночью, что, опять же теоретически, позволяет «Аллигаторам» поражать танки, находясь вне пределов досягаемости средств ПВО. Дальность стрельбы у Ми-28Н меньше – ракетный комплекс «Атака» стреляет максимум на 6–8 км, но зато и днем и ночью. Правда, это полигонные данные, имеющие мало отношения к боевой действительности. А она такова, что в реальном бою стрелять ракетами с лазерным наведением очень трудно – лазерное излучение хорошо экранируется дымом и туманом, к тому же расстояние в 10 км даже сверхзвуковая ракета преодолевает не быстрее чем за 20 секунд. Этого вполне достаточно для выбрасывания танком аэрозольно-дымовой защиты. А «Вихри» используют как раз лазерно-лучевую систему наведения – «конек» КБ приборостроения Шипунова. «Атака» же имеет более перспективную радиокомандную систему наведения; в ее пользу говорит и тот факт, что американцы стали модернизировать свои AH-64 как раз под установку новых ракет Hellfire AGM-114B, использующих радиокомандный метод наведения, в отличие от стандартных «лазерных» AGM-114A. А американцы имеют гораздо больше возможностей по обкатке вертолетов в боевых условиях.

Но все это лишь нюансы – оба вертолета относятся к одному поколению и примерно равноценны. Выбор Ми-28Н был очевиден. Хорошо известно, что при создании новой машины существует некий порог объема использования новых технических решений – 30%; при его превышении вероятность запуска в серию стремительно падает. Ка-52 – по-настоящему революционный вертолет, не имеющий аналогов в мире. Ми-28Н, наоборот, эволюционное развитие Ми-24 или, если угодно, Ми-8, со всеми вытекающими плюсами. Мало того, новые решения удачно перекочевывают с Ми-28 на более ранние модели, повышая их эксплутационные свойства. Например, на Ми-24 сейчас устанавливаются несущие винты с эластомерными необслуживаемыми шарнирами вместо более ранних трехшарнирных винтов, требующих периодической смазки. Унификация по целым системам и агрегатам позволяет размещать Ми-28Н в местах дислокации Ми-8 и Ми-24 без серьезных финансовых вливаний. Все это разумно с экономической точки зрения, и поэтому выбор Ми-28Н в качестве основного ударного вертолета вполне естественен. А Ка-52 предстоит доказывать свою эффективность, проводя спецоперации в горах.

Что дальше

Судя по всему, Ка-52 и Ми-28Н – последние российские пилотируемые ударные вертолеты: эра таких машин подходит к концу. В 1995 году в США состоялся первый полет фантастической машины – перспективного ударного вертолета RAH-66 Comanche. Вертолет, выполненный по технологии «стелс», имеет малую радиолокационную заметность, совершенную аэродинамику и суперсовременную электронику, превращающую «Команча» в летающий компьютер. Однако, потратив на программу более $8 млрд., миниобороны США отказалось от своих планов производства 1300 таких машин – их место должны занять беспилотные аппараты, еще более малозаметные, маневренные и эффективные. А наработки по проекту «Команча» будут использованы для модернизации «Апачей». Вряд ли Россия пойдет другим путем.