НЛО советской сборки
По трофейным технологиям
Если человек утверждает, что в начале 1950-х годов видел летающую тарелку, не спешите думать, что он впал в маразм.
На чудом сохранившейся фотографии из личного архива Михаила Дубика запечатлен аэродром базы СЭСН на Шпицбергене в 1952 году. Летчики реактивных учебных "спарок" МиГ-15УТИ с изумлением рассматривают детище немецких инженеров, гигантскую летающую тарелку, с которой им вскоре предстоит вступить в учебный воздушный бой
На одной из старых немецких фотографий можно рассмотреть макет корпуса диска конструкции Циммермана и Майера, построенный в Пенемюнде для изучения компоновки и расположения вооружения. По этой фотографии художник попытался восстановить внешность аппаратов
Таким он должен был стать: 50-метровый тяжеловооруженный диск, предназначенный для атак на морские конвои и эскадры союзников
И хотя в СССР группе Майера пришлось слегка пожертвовать масштабом, несложно увидеть, что в основе аппаратов лежат общие корни
Ранние эскизы МА-6, сделанные самим Майером, дают представление о будущем грозном оружии советских ПВО. Компоновка двигателей тогда еще не была известна
Примечание редакции: данная статья опубликована в апрельском номере журнала и является первоапрельским розыгрышем.
Ясным летним утром 16 июля 1951 года звено Ла-11 1619-го истребительного авиаполка Северного флота вылетело из Мурманска на обычное патрулирование прибрежной территории. Первые 30 минут полет проходил спокойно, а затем ведущий, капитан Петр Вусов, заметил, что со стороны Новой Земли на высоте около 4000 м над морем медленно движется какой-то объект. «Скорость его была настолько мала – около 100 км/ч, что я вначале принял его за судно, – вспоминал летчик. – Но, подлетев ближе, я увидел очень странный объект – темный диск диаметром 20 м без опознавательных знаков, но вооруженный мощными пушками, торчащими снизу. Я никогда не видел такой машины, поэтому сразу же связался с базой и доложил о нарушителе воздушного пространства». В этот момент пилот диска, видимо, заметил самолеты и резко изменил курс. Поскольку патрулирование было боевым, Вусов принял решение атаковать странный объект. Первая очередь 23-мм снарядов как будто бы не причинила вреда диску, и летчик развернулся и пошел на второй заход. Тут ожила рация. Вусову и его ведомому, лейтенанту Иванченко, было приказано прекратить огонь и немедленно, соблюдая полное радиомолчание, вернуться на базу.
На аэродроме летчиков уже ждал местный особист в сопровождении незнакомого молчаливого человека в штатском. «Мне стало страшно, – вспоминает Вусов. – Время было такое… А ведь я действовал в точности согласно приказу». Но все обошлось: обоих летчиков только «убедительно попросили» держать язык за зубами и в этот же день перевели – Вусова на Тихоокеанский флот, а Иванченко – в Хабаровск. В качестве своеобразной компенсации и «гарантии молчания» им присвоили внеочередные звания…
След Пенемюнде
В начале 1930-х годов молодой немецкий авиаконструктор Ирман Майер придумал схему летательного аппарата, внешне напоминающую перевернутую миску с кольцевым винтом в центре. Такая схема позволяла защитить жизненно важные агрегаты от возможного вражеского огня и обеспечить площадку достаточных размеров для размещения оружия. Впрочем, это была лишь чисто теоретическая схема, и сам автор прекрасно осознавал ее недостатки. К счастью, талант молодого конструктора заметил его коллега – Генрих Циммерман, занимавшийся необычными компоновками летательных аппаратов, из которых наиболее перспективными он считал «летающие диски» на основе так называемого толстого крыла. Циммерман заинтересовался проектом Майера и пригласил молодого конструктора в свою команду. Сотрудничество оказалось на редкость удачным – Майер, блестящий генератор идей, был ценным приобретением.
В 1942–1943 годах очевидцы неоднократно видели на полигоне в Пенемюнде «Летающий блин», внешне напоминавший перевернутый вверх дном тазик. В центре находилась каплевидная прозрачная кабина пилота. В движение диск приводился турбореактивными двигателями Jumo-004B с управляемыми соплами, развивал около 700 км/ч и имел посадочную скорость 60 км/ч.
Однако аппарат был крайне неустойчив в полете. По воспоминаниям одного из чудом оставшихся в живых узников концлагеря КЦ-4А в Пенемюнде, в сентябре 1943-го один из дисков в ходе испытаний успешно взлетел, но из-за сильного ветра перевернулся, упал, загорелся и взорвался.
Победитель получает все
С 1943 по 1945 годы команда Циммермана решала проблемы устойчивости (вызванные нестабильностью работы двигателя и невозможностью точно регулировать тягу) и проектировала увеличенную модель диска.
К весне 1945 года проект был практически готов, оставалось только воплотить его в «железе». Но этому помешало поражение Германии в войне. Чтобы разработки не достались союзникам, СС приказало уничтожить все бумаги, а инженеров – расстрелять. Однако конструкторы успели скрыться (не успел только сам Циммерман).
После поражения Германии союзники не нашли никаких документов, подтверждающих существование этого аппарата, и сделали вывод, что это очередная «утка». Советским поисковым группам повезло гораздо больше. Советскому Союзу досталась не только вся документация этого проекта – они обнаружили Ирмана Майера и всю его команду инженеров, укрывшихся в винном погребе фирмы «Деуливаг» на окраине Берлина (там какое-то время назад выпускали механизмы управления для «Пантер»). «Полный комплект материалов» (включая конструкторов) был вывезен в СССР для продолжения работы.
Охота пуще неволи
В 1946 году талантливый выпускник Ленинградской краснознаменной военно-воздушной инженерной академии лейтенант Михаил Дубик получил необычное распределение. Молодому специалисту предложили в добровольно-принудительном порядке пройти тест на знание немецкого языка, с которым он успешно справился, и дать подписку о неразглашении. Технический переводчик команды Майера Михаил Юрьевич Дубик больше половины века хранил доверенную ему секретную информацию – с советскими спецслужбами шутки плохи. Только сейчас он согласился поделиться своими воспоминаниями.
«После тщательного изучения документации в ЦАГИ ‘сверху’ было спущено решение о постройке у нас полномасштабного пилотируемого образца для проверки на практике уникальных летных качеств боевого диска, – рассказывает Михаил Юрьевич. – Все работы проводились в условиях строжайшей секретности. Была создана специальная ‘шарашка’ (СКБ-08) для пленных немецких конструкторов из группы Майера. Механизмы для первого диска, получившего название ‘Губка’ и шифр МА-6, производились на различных заводах. За всеми нами постоянно наблюдали особисты, один вид которых ясно давал понять – кто откроет рот, тому не поздоровится».
Первоначально планировалось использовать уже знакомый немецкой команде двигатель Jumo 004В1, запущенный в серийное производство под индексом РД-10 на уфимском авиационном заводе №26. Но его тяга 900 кгс для «Губки» оказалась слишком мала, поэтому решили использовать новейшие английские двигатели Nene I, к 1947 году запущенные в серийное производство в СССР на заводе №45 под индексом РД-45 с тягой 2040 кгс.
Воздушный вальс
Первый полет был совершен в обстановке полной секретности на одном из северных аэродромов. «Раздался оглушительный рев трех реактивных двигателей, и темный диск после очень короткого разбега легко оторвался от земли и взмыл в небо, – вспоминает Михаил Дубик. – Если бы не звук, все это напоминало бы инопланетный НЛО». Диск обладал выдающимися для своего времени характеристиками, особенно по части грузоподъемности и минимальной крейсерской скорости – он мог легко идти на 100 км/ч, совершая на этой скорости маневры, которые и не снились многим истребителям тех времен. Диск мог кружить практически на месте, совершая циркуляцию (памятуя о немецких корнях машины, летчики назвали эту фигуру «Вальсом Штрауса», или просто «Штраусом»).
После столь эффектных показательных «выступлений» было принято решение разработать и построить опытную партию боевых образцов. Итогом разработок стал настоящий шедевр – огромный боевой диск, имевший 25 метров в диаметре, специальную пилотскую башенку сверху, радарное оснащение и четыре пушечных турели снизу. Усовершенствованная версия диска стала более тяговооруженной и быстрой. Немецкие инженеры, имея за своими плечами огромный опыт разработок по управлению пограничным слоем, грамотно реализовали интенсивный отсос воздуха в нужных местах, превратив весь корпус тарелки в несущее крыло. Система управления тягой трех турбореактивных двигателей и отклоняемые сопла с изменяемым вектором тяги (и это в 1948 году!) были дополнены боковыми газодинамическими рулями, что обеспечивало устойчивость и фантастическую маневренность при полете на небольших скоростях.
Под угольной крышей
Основным предназначением тарелок должно было стать уничтожение орд американских тяжелых бомбардировщиков B-29. Одним из наиболее вероятных маршрутов следования американцев считался полет над Северным полюсом, своеобразное милитаристское повторение перелета Чкалова. Было логично встречать противника чуть дальше от основных границ Советского Союза. Для размещения эскадрильи нужна была точка, принадлежащая Союзу, но при этом расположенная на линии Америка – Северный Полюс – Москва. Такой точкой стал архипелаг Шпицберген.
В 1948 году Советский Союз начал работы по восстановлению угольных рудников на Шпицбергене. Со стороны это могло показаться странным: полезных ископаемых хватало и на материке, а разработка и транспортировка угля с далекого острова в Северном Ледовитом океане обходилась стране астрономически дорого. Но даже командиры кораблей треста «Арктикуголь», направлявшихся на остров, не подозревали о том, что вместе с горнодобывающим оборудованием на борту находилось новое сверхсекретное оружие.
«Губки» было решено использовать в качестве летающих бронированных платформ. По сигналу тревоги эскадрилья дисков быстро взлетала, набирала высоту в 10 км и при помощи бортового радара засекала строй B-29, потенциально несущих атомные бомбы в направлении Москвы. После визуального обнаружения диски поднимались выше уровня следования бомбардировщиков, подставив американским пулям бронированное днище, местами достигавшее толщины около 4 см. А затем пилот начинал «вальсировать» на малой скорости, и стрелки из 37-миллиметровых зенитных установок сбивали американские бомбардировщики. В теории звено из шести тарелок могло без проблем уничтожить до сотни бомбардировщиков в одном бою.
Всего было построено и испытано двенадцать тарелок – два звена. Экипаж каждой тарелки первоначально состоял из восьми человек: четыре оператора артсистем, оператор радара, штурман, второй пилот и командир. Начались полномасштабные испытания. Производились тренировки операторов радара, стрелков, обучение летчиков сложному пилотажу. Одновременно с этим производились испытания самих тарелок на максимальную скорость, дальность, максимальный высотный потолок. В целях сохранения секретности на «Губки» не наносили никаких обозначений национальной принадлежности. Именно тогда и приключилась история с патрульными Ла-11. На базе чудом избежавший смерти экипаж был встречен строгим выговором, но вскоре по приказу «сверху» на бортах всех машин появились красные звезды.
Ракетный век
К осени 1952 года летающие тарелки полностью завершили программу испытаний, было получено огромное количество отчетов и документов.
И вот 27 ноября 1952 года была сформирована 1-я Северная эскадрилья ПВО специального назначения (СЭСН). Начальником этой эскадрильи, получившей среди летчиков шутливое название «Баня», был назначен капитан Григорий Савиченко, сразу же прозванный «Банщиком».
Но в марте 1953 года умер Сталин, и ситуация радикально изменилась. Хрущев, придя к власти, принялся повсюду насаждать свои любимые ракеты. По логике Никиты Сергеевича, одна ракета с атомной бомбой могла заменить целый батальон тяжелых танков. Если одна зенитная ракета в теории может уничтожить один вражеский самолет, зачем тогда нужны эскадрильи истребителей МиГ-15? Эта ничем не подтвержденная логика привела к варварскому уничтожению сотен истребителей. Их безжалостно вытаскивали в поле «на брюхе» и давили бульдозерами.
Неудивительно, что та же печальная участь постигла и советские летающие тарелки. Со всех опытных образцов сняли обшивку, оборудование и ценные приборы. После этого останки тарелок были затоплены у побережья Шпицбергена на глубине около 300 метров, где они, по всей вероятности, лежат и поныне.
